Монахиня из разведки читать - Дневник садовода parnikisemena.ru
16 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Монахиня из разведки читать

Как разведчица Малышева стала матушкой Адрианой

Пюхтицкая матушка Адриана прошла три войны. Великую Отечественную – разведчицей. «Холодную войну» – в ранге ведущего конструктора двигателей для первых баллистических ракет и космических кораблей. А на старости лет постриглась она в монахини, вновь включившись в битву. На сей раз – вечную, за души людей.

– Встретиться? Пожалуйста! Пишите телефон, – сказала матушка Адриана и на память в свои 87 лет продиктовала номер мобильного. Мы познакомились с ней в галерее художника Шилова, где с недавних пор можно увидеть ее портрет.

Точно так же разведчица Малышева запоминала в Великую Отечественную войну штабные немецкие разговоры, слушала их лежа на животе, в снегу или в грязи, через специальную аппаратуру.

«Беда человека в том, что живет с оглядкой на других»

Аппаратуру она подключала к немецкому кабелю, тянувшемуся по земле. Какой объем ценных военных сведений передала она таким образом «своим», никто, разумеется, не считал.

По прошествии десятков лет разведчица и монахиня уместились в одном человеке. «Да, такие вот две необычные ипостаси в одном лице», – улыбается матушка Адриана. В ее келье, у самой кровати, висит простенький ковер с изображением Иисуса Христа. Кажется, оно оживает, когда в ходе нашей беседы пюхтицкая монахиня смеется неожиданно молодым, жизнерадостными смехом или же, напротив, застывает в задумчивости. В один из таких моментов мы поинтересовались, задавала ли она кому-либо вопрос, в чем смысл жизни.

– Нет, – пожала плечами матушка Адриана, – мне же часто его задают. На мой взгляд, мы живем для того, чтобы по заветам Господа готовить себя к жизни иной. Выполнять их на 100% никто не требует. Само стремление быть лучше уже приветствуется. Ведь евангельские законы и для взаимного общения хороши. Беда же человека в том, что постоянно оглядывается по сторонам. Я же думаю, что глупо, когда в душе Бог и Библия под рукой, все время суетиться и ориентироваться на других.

Вот такие простые рецепты «жить не по лжи» матушка Адриана дает всем, чьи запутавшиеся души к ней на Пюхтицкое подворье прибрели. Отставной майор в черном одеянии, она и сейчас словно на боевом посту. Каждый день, дарованный свыше, воспринимает как новое задание: встает спозаранку и на правах интеллектуальной монахини общается с приходящими на подворье людьми.

«Чувствую, надо выбирать: церковь или политика»

Судеб на самом деле у нее не две, а три. Наверное, это талант – прожить их так, что любая из них на зависть дутым героям и уникальна, и исторична, и органично укладывается в широкое русло единственной жизненной реки. Смотреть личную «киноленту» матушки Адрианы лучше отматывая ее назад. Видишь, как тройная спираль ее фатума превращается в сплошную прямую, код от которой матушка Адриана связала сама.

– Вы спрашиваете, что общего между долей монахини и долей разведчицы. Много общего! Ведь и там, и тут цель одна – о себе забываешь, когда нужно помочь другому, – говорит монахиня и мотает пленку лет на 15 назад.

На дворе 1993 год. Заслуженная московская пенсионерка Наталья Владимировна Малышева начинает помогать возрождать Пюхтицкое подворье в Москве. Почти в то же самое время ельцинские танки берут на испуг Верховный совет России, депутатом которого она в свое время чуть было не стала.

– Бог вас уберег! – замечаю.

В знак согласия монахиня кивает головой. И смеется. Над собой. Свое выдвижение в «тот самый» Верховный совет сегодня вспоминает с иронией, ну а было время, когда сей факт сильно тешил ее амбиции. Тем не менее на политическом поприще все-таки поставила крест. Разумеется, христианский.

– Представьте, – рассказывает она, – я только начала посещать церковь, а меня на какие-то собрания зовут, выступлений требуют перед публикой, предвыборных обещаний. Мне даже по ночам нехорошо стало. Чувствую, надо выбирать: церковь или политика. Позвоночник стал болеть. Ну, я пришла в горком и отказалась баллотироваться по состоянию здоровья. Никто не возражал. Скамейка запасных широкой была.

«Советским детям все равно было с кем воевать!»

Еще более интересную картину мы увидим, спустившись в самое начало хрущевских времен. Представьте, НИИ-88, возглавляемый Исаевым и Королевым. Девушка, окончившая авиационный институт, корпит над теперь уже легендарными чертежами.

– Американцы их страшно боялись! – вспоминает матушка Адриана про первые баллистические ракеты, двигатели для которых конструировала сама. И она же была единственной женщиной в государственной комиссии по испытанию ракетных комплексов. Ну, а потом космос. Предмет профессиональной гордости по сей день – двигатели малой тяги для первых космических кораблей.

– Они же самые «ювелирные»! – восклицает она. – Собственно говоря, те, которые помогают космическим кораблям оторваться от орбиты и вернуться обратно на Землю.

Матушка Адриана на какой-то момент превращается снова в ведущего конструктора головного института оборонного министерства. Кажется, дай ей волю, она и сегодня внесет вклад в дело перевооружения страны. Только… Вряд ли случайность, что в церковь ее потянуло под занавес 80-х, когда как раз закончилась «холодная война».

– Меняет ли война душу женщины? – спросили однажды у матушки Адрианы.

– К худшему не меняет, – тихо сказала она.

Монастырский ее причал предопределила Великая Отечественная война – страшный по силе крик на протяжении четырех лет, разбудивший в ее душе глубоководное духовное начало. Еще в 7-м классе Наташа Малышева ничем не отличалась от всех остальных советских детей, разве что глубже остальных впитывала в себя государственные сказки про стран-врагов, окружавших СССР. Мечтая о подвигах, энергичная девушка выучилась стрелять, ездить на лошади, окончила медицинские курсы, пела «и на вражьей земле мы врага разгромим малой кровью, могучим ударом».

– Нам было все равно с кем воевать! – смеется матушка Адриана. – Мне стыдно признаться, но когда по радио объявили, что Гитлер напал на СССР, мама побледнела, а я страшно обрадовалась: «Ой, как хорошо! То, что мне надо! Да мы же за неделю их разгромим!»

«Бог спас, что убить никого не пришлось!»

Фронтовой разведчицей будущая монахиня прошла всю войну
Читать еще:  Как украсить стол на пасху

Когда же от реальных бомбежек почернела Москва, когда с запада на восток пошли нескончаемой вереницей машины и слово «эвакуация» как зарево проступило на родном небе… Тогда государственная идеология вылилась из нее как дурная вода, а в молодую кожу быстро, как муравьиная кислота, въелся первобытный страх, переборов который, сделала она первый и главный в своей жизни выбор.

– Передо мной встал выбор: уехать или остаться защищать Москву. Все физическое во мне трепетало. Но внутренний голос сказал: «Нет, твое место здесь. Ты же мечтала о подвигах – вот теперь, когда Родина в опасности, иди и защити!»

«У нас медсестер много. Может, в разведку?» – спросил ее командир, когда 19-летняя хрупкая комсомолка пришла записаться на фронт добровольцем. «С удовольствием», – совершенно искренне ответила повзрослевшая внучка священника.

Будущая матушка Адриана прошла всю войну. Тот, кто воевал, знает, что это такое. Вдребезги стеклянные грезы о романтических подвигах. Многократные вылазки в тыл врага за сведениями о местоположении, технике, родах войск противника. Азы конспирации, легенды на случай встречи с фашистами, ночевки в лесу, сон на ходу и одновременно святая возможность подставить другому плечо, рискуя собственной жизнью.

– Сам умри, но друга спаси. Принцип в разведке такой. Не помню, чтобы я хоть раз испугалась. Постойте… только однажды, когда немец чуть в плен не взял. Я в последний момент помолилась, он стоял за спиной с пистолетом и вдруг сказал: «Я с девчонками не воюю!» Всю войну прошла словно под колпаком, ощущала, что есть кто-то сильный, кто меня бережет. Но главное, Бог меня спас, что самой убить никого не пришлось!

В красные сороковые ее, разведчицу 16-й армии, напутствовал командующий Константин Рокоссовский. «Почти на все задания лично отправлял, просил не рисковать зря», – улыбается от воспоминаний матушка Адриана. Ну, а в последние годы привечал ее уже как монахиню Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, недавно ушедший от нас в мир иной. Каждый год посылал он ей персональные подарки ко Дню Победы. Справлялся, как поживает, когда приходил на Пюхтицкое подворье в Москве.

– Круг, который я обошла, привел меня сюда. И никто не переубедит меня, что путь мой мог сложиться как-то иначе. Ничего случайного не было. У меня, например, должна была прекрасно сложиться личная жизнь, но не сложилась, и нет в том ничьей вины, – размышляет матушка Адриана и привычным движением руки поправляет черный клобук. Впервые она примерила его еще в детстве, когда ходила в Страстной монастырь. А это считается верной приметой, что девочка станет монахиней. Наверное, разведчик, ушедший в монахи, по определению фаталист.

Монахиня из разведки

отрывок из книги

Командовал 16-й армией Константин Константинович Рокоссовский, удивительный человек и уже знаменитый полководец. Это его армия выстояла в боях за Москву. А до того, в 1937 году, он был арестован и до начала войны находился в заключении.

Тогда его жену убеждали отречься от мужа, как от «врага народа», пугали последствиями для нее и их дочери. Но она, одна из немногих, отказалась сделать это. И Рокоссовский потом при каждом удобном случае говорил, что ее подвига он никогда в жизни не забудет. После освобождения Рокоссовского сразу направили на Западный фронт.

Узнав, что попала к известному военачальнику, я была просто счастлива. Он произвел на меня самое хорошее впечатление. И хотя я уже была наслышана о его достоинствах, личное знакомство лишь усилило мое восхищение им.

Навсегда я запомнила этого удивительного человека. Он часто повторял:

— Мне лишних жертв не нужно, — и не приветствовал, когда бросались на амбразуры или заваливали врагов трупами.

Материал по теме

“Не убий”. Воспоминания снайпера

Воспоминания снайпера: на моём счету сотни точных попаданий. Но однажды я не выстрелил.

— Многие люди, особенно занявшие высокие посты, стараются добиться, чтобы их слушались, в основном за счет возбуждения страха в подчиненных. Вот боится меня человек, значит, будет делать все, что надо. А я хочу, чтобы меня любили и делали все, что нужно, боясь меня огорчить. Понимаете? Это другое.

Он был удивительно вежлив, меня поразило, что он говорил «вы» даже мне, двадцатилетней девчонке…

Главной задачей разведчиков в это время было получение сведений от партизанских отрядов. Партизаны жили своей обособленной, скрытной жизнью, выходили только на вылазки и подрывы. Они владели очень важной информацией, знали все о составе и расположении немецких войск. Фашисты считали их незаконными противниками и, обнаружив, расстреливали на месте.

Разведчики должны были связываться с партизанами и получать от них свежие данные о поступлении и местоположении частей, смене техники.

Отправляясь в разведку, я от своих выходила в военной форме, будто направлялась в штаб, чтобы как можно меньше людей знали о моем задании. Затем в определенном месте переодевалась в крестьянскую одежду. В занятых немцами селениях у партизан были свои люди, у которых мы и останавливались. В случае вопросов те отвечали, что это пришла в гости племянница или внучка.

У деревни оказывались, как правило, на рассвете, когда еще не выгнали коров. Существовали условные знаки, по которым мы определяли, есть для нас опасность быть схваченными или нет. Немцы были очень подозрительными, и если бы увидели, как ранним утром человек выходит из лесу и направляется прямиком к какой-то избе, сразу бы насторожились.

Материал по теме

Первый день войны

Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг.

Собранные сведения следовало запомнить — и не дай Бог перепутать эти строгие военные сводки! — или где-то записать, что было уже рискованно. Эти данные были чрезвычайно важны: мы победили на Курской дуге во многом потому, что прекрасно знали, где в основном сосредоточены немецких войск, сколько и какой техники прибыло, какие потери понес противник.

Однажды с заданием я не справилась. Дело было так. Наши штабные палатки стояли в лесу, и я, привыкшая рано вставать, могла немного побродить до начала работы по лесу. Там я и встретилась с Рокоссовским, который тоже любил ранние прогулки. Я остановилась, не зная, как вести себя. А он подошел, поздоровался, не ожидая от растерявшейся девчушки уставного приветствия, и сказал, что скоро мне предстоит серьезное задание. Я ответила с заметной радостью, искренне и горячо обещая все исполнить. Он внимательно посмотрел на меня и ответил коротко:

Читать еще:  Годы жизни кирилла и мефодия

Через день мне было приказано отправиться по известному маршруту в занятую немцами деревню Игнатьево. Там, на краю села, стояла изба, где жила семья помогавшего нам крестьянина. Он был связан с партизанами и вызвался передавать нам полученные от них сведения. Но наш разведчик, посланный к нему на предыдущей неделе, не вернулся, и теперь предстояло «продублировать» его задание. Мне были сообщены все необходимые данные и условные знаки, предупреждающие об опасности.

Мы с проводником отправились в путь под вечер. Шли долго, я старалась запоминать дорогу, хотя в условленное время на обратном пути меня должны были встретить. Заодно вспоминала и указания: «Осторожность, внимание к каждой мелочи, холодный рассудок». На случай встречи с немцами была выучена легенда.

Перед операцией я переоделась, взяла маленький, но очень сильный бинокль — и никакого оружия. К видневшейся вдали избе мне предстояло идти уже без сопровождения, оставаясь один на один с возможными опасностями. Когда подошла к краю леса, было еще совсем темно, и я решила дождаться рассвета, чтобы разглядеть условный знак — прислоненные к сараю грабли, зубьями обязательно внутрь. Зубья наружу означали опасность.

Заснуть я, конечно, не смогла, и с первыми лучами солнца выглянула из своего укрытия. Я знала, что немцев в деревне мало и расположились они на другом краю селения. Партизаны их не тревожили, и это облегчало ситуацию.

Я увидела сарай и прислоненные к нему в «безопасном» положении грабли. Почти успокоившись, уже собралась выходить из укрытия, как вдруг краем глаза уловила движение у сарая. Молодая женщина быстро подошла к граблям и повернула их зубьями наружу — опасность! Затем быстро ушла, а я была в смятении. Что изменилось, если никто не входил в дом за это время? И тут произошло уже совершенно необъяснимое. Из избы вышел пожилой человек, по описаниям — хозяин дома, и вернул грабли в положение «безопасно». Я совсем растерялась: чему верить?

Материал по теме

Плач воевавшего старца

К 9 маю 2011 года в «Фоме» мы публиковали рассказ Александра Недоступа, врача много лет лечившего архимандрита Кирилла.

Возвращалась, тем не менее, я в ужасном состоянии, как на плаху: что меня ждет за невыполнение задания? Передо мной в эту деревню уже ходил разведчик и не вернулся. Тогда решили послать девушку — очень нужны были сведения. Иду я к своим с опущенной головой. И вдруг от палатки, где жили наши разведчики, бегут мне навстречу несколько человек, меня обнимают, целуют, плачут. Только к концу дня добралась я до своих. И тут меня с радостными криками окружили сослуживцы. Меня тискали и целовали, а в промежутках рассказали, что женщина, перевернувшая грабли, была снохой того человека, который контактировал с партизанами.

Ее муж был в армии, и немцы, прознав про это, стали заставлять их сотрудничать с ними, грозя расстрелом. Немцам уже было известно, что кто-то придет на встречу, и они ждали в засаде. Когда партизаны узнали об этом, они послали девочку предупредить меня об опасности, но мы с ней разминулись. Все думали, что я погибла, и не ожидали увидеть меня живой.

Спасена я была поистине чудом, в День моего ангела — 8 сентября 1942 года.

Рокоссовский вызвал меня к себе, поднялся навстречу, с особенной своей застенчивой улыбкой, протянул руки, в которых утонули мои ладошки, и сказал:

— А вы, оказывается, еще и умница! Чем же вас наградить?

Осмелев, я выпалила:

— Разрешите до конца войны служить с вами!

— Почему же только до конца войны, можно и дальше… — Потом спросил уже серьезно: — Хотите повидать родных?

— Да-да! — отреагировала я мгновенно. — Недавно у моей сестры кто-то народился, а я даже не знаю кто.

— Вот и собирайтесь: завтра в Москву идет машина.

Прожить жизнь в меру матушки Адрианы

В сентябре издательство «Никея» выпустило книгу «Монахиня из разведки. История жизни ветерана Великой Отечественной войны монахини Адрианы (Малышевой)» автором-составителем которой стала главный редактор «Правмира» Анна Данилова.

Я знала, что Анна когда-то дала себе обещание сделать все, чтобы о матушке Адриане узнало как можно больше людей. Кажется, сегодня это случилось — об этом и о книге мы — к сожалению — могли поговорить только с Анной; 4 февраля матушка Адриана отошла ко Господу.

— Почему ты решила не подписывать сборник как автор-составитель?

— Книга подписана, просто на обложке нет моей фамилии. Дело в том, что, конечно, автор книги — матушка Адриана: книга собрана из ее записей, рукописей, многочисленных рассказов. Я их только «сшивала» в единое целое, редактировала, читала матушке вслух.

Одно время мы с матушкой думали о том, чтобы переписать ее рассказ от первого лица в большое художественное повествование, расширить, добавить деталей — не пошло. Такому рассказу не веришь. Поэтому в книге читатель «слышит» рассказчика, напрямую, без посредника, я остаюсь автором-составителем. Кстати, вся история жизни матушки Адрианы записана на видео, так что и вживую всю книгу тоже можно услышать!

Война как фотография

— Конечно, матушка, — человек удивительный, необыкновенный. Ты не раз о ней писала, делала с ней интервью. Но в нашей жизни все еще немало людей достойных — о каждом будешь делать книгу?

— Я, кстати, не собиралась делать книгу, просто однажды приехала на интервью. И оттягивала несколько лет — думала, ну, человек пожилой, 87-88 лет, уже и слышит, наверное, неважно, и говорить трудно. А потом решила, что надо. И оказалось, что монахиня Адриана — человек с яснейшим умом, прекрасной речью, цитирует Лермонтова, слушает новости о политике, все знает и помнит. И тогда, во время интервью, стало ясно — надо говорить про все. И записать все, что успеем записать!

Читать еще:  Как одеться на пасху

Было бы замечательно — делать такую книгу о каждом выдающемся человеке. Это моя мечта. Удивительные люди уходят, так мало остается от них, со многими так никто и не поговорил толком, не сохранил о них память.

Мне кажется, что самое лучшее и достойное, что есть в журналистике — работа летописца: стремиться побольше записать (причем и на видео тоже) наших современников, чтобы передать опыт общения с ними дальше. Как ценны для нас записи митрополита Антония Сурожского, например, как мы благодарны тем, кто все записывал и сохранял. Как дорога для нас книга Л. Лунгиной «Подстрочник».

Но, увы, норма жизни — это не большой посмертный архив, а недоуменное: «Так и не поговорили, так и не записали!»

— Читаешь книгу и поражаешься простоте, будто обыкновенности ее. Да, конечно, судьба человека — но все же, чем тебя настолько зацепила ее личность, биография?

— Матушка Адриана (Малышева), хоть и рассказывала о своей жизни очень просто, — совершенно удивительный человек. Нелюбимая матерью дочь (мама мечтала о мальчике и долго попрекала дочь тем, что она родилась девочкой), она с детства была одна. С третьего курса МАИ она ушла на фронт, ее определили в разведку.

Капитан Наталия Малышева

Битва под Москвой, Курская дуга, Сталинград, Германия. Она 17 раз переходила линию фронта, один раз вынесла раненого из-под обстрела, второй раз чудом не попала в засаду. Как-то ее поймал немецкий солдат и. отпустил: «С девчонками не воюю!». Жених ее — Миша Бабушкин — погиб в первые месяцы войны, другого такого человека она не встретила.

После войны, закончив МАИ, она работала в КБ у Королева, проектировала двигатели ракет.

Она была уже немолода, когда узнала, как сын ее однополчанина принял монашеский постриг — Сережа стал отцом Сильвестром. И так ее поразила произошедшая с ним перемена, что и сама она стала читать Евангелие. Вышла — очень поздно — на пенсию, и стала восстановлять Пюхтицкое подворье в Москве.

Знаете, когда ей дали послушание продавать книги на улице, она сначала очень стеснялась и все надвигала на брови платок, чтобы знакомые не увидели — майор, известный инженер — и на улице книгами торгует. Закончила она жизнь в ангельском чине — стала монахиней Адрианой. В общем, меня в ее пути поражает все, каждый шаг, каждый эпизод.

— Я помню, еще некоторое время назад ты говорила, что постараешься сделать все, чтобы «прославить» (условно скажем) матушку. Ты считаешь свое обещание выполненным?

— Не прославить, а собрать максимально, что собрать можно! Думаю, что намерение выполнено, но не до конца. Очень буду ждать воспоминаний тех, кто много лет с матушкой был знаком. Ведь я с ней встретилась только в последний год жизни. Надеюсь, что будет много воспоминаний, рассказов, и второе издание книги выйдет существенно расширенным.

— Вот уже некоторое время мы говорим об обнулении исторической памяти. И с этой точки зрения книга «Матушка Адриана», безусловно, важна. С другой стороны, мне кажется, что у подобной литературы довольно узкая потребительская аудитория — православных тетушек. Или я ошибаюсь?

— Сама матушка Адриана, надо сказать, больше любила умное мужское общение. Но мне кажется, что это совсем не женская, не «тетушкинская» история, хотя есть в книге и история любви. Это такая зарисовка эпохи — там и война, и КБ Королева, и замечательный портрет маршала Рокоссовского, и драма семейных отношений, одиночество ребенка, и возрождение веры в России — все — на таком небольшом, в общем-то, отрезке текста.

— Насколько сегодня востребован этот жанр — мемуаров? Может быть, есть смысл превратить в серию эту историю?

— Ты вспомнила об обнулении исторической памяти. Мы катастрофически мало знаем даже о том, что было пару лет назад. А история и вообще существует для нас в датах, цифрах, сменах строев и формаций — что и удивляться, как мы плохо знаем историю. История, время, эпоха через человека, через его жизнь, его восприятие мира — вот, по-моему, главное противостояние обнулению и беспамятству.

Серию, конечно, сделать вряд ли удастся, но сохранить все то, что сохранить можно, должны стараться все мы — и не только писатели и журналисты.

www.adriana.su — сайт памяти матушки Адрианы

— Что тебе лично дало общение с матушкой?

— 8 самых насыщенных месяцев жизни.

Монахиня Адриана (Малышева)

Помнишь, у митрополита Антония Сурожского есть рассказ о том, как одна женщина — Наталия — спрятала у себя мать с двумя маленькими детьми, за которыми должны были прийти фашисты? Увидев эту семью впервые, она велела им бежать и сказала, что выдаст себя за эту женщину. «У вас двое детей, вы им нужны», — сказала Наталия.

За ней пришли, ее расстреляли. Дети выросли, и дочь рассказала владыке Антонию эту историю. Что заставило Наталию отдать свою жизнь за незнакомых людей, которых она увидела впервые в жизни? А дети сохранили ее образ и поняли — надо жить в ее меру. В меру этой незнакомой Наталии, которая отдала за них жизнь — без единого сомнения.

Вот и с матушкой Адрианой. Хочется хотя бы немного прожить в ее меру.

С Анной Даниловой беседовала Мария Свешникова

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА — УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector